Статья.

Белые пятна в концепции технопарка

Белые пятна в концепции технопарка
Артур ДАНИЛОВ (03.03.2006)


В последнее время в прессе отовсюду несутся восторженные отзывы о технопарке, отзывы, настойчиво концентрирующиеся на достоинствах, но тщательно скрывающие недостатки. Однако возникает разумная мысль, что от нас пытаются добиться благожелательного нейтралитета: и пока мы прочтем панегирики в прессе, отступать уже будет некуда.

Не станем останавливаться на экологии, хотя это и серьезная проблема. Она достаточно масштабна и требует отдельного разговора. Сегодня мы сосредоточимся на одном из аспектов концепции технопарка.

Как стало известно после «круглого стола», состоявшегося 16 февраля под председательством В. Агафонова, ведущую роль в руководстве технопарком будет играть государство в лице своего представителя – АНО НТП «Академгородок» (преобразованной дирекции ИТ-парка). Также АНО должна будет управлять не 10%, а едва ли не половиной площадей – по крайней мере, механизм установления такого контроля был озвучен на том же «круглом столе» Дмитрием Верховодом, и он же заявил о том, что перед АНО задача установления этого контроля поставлена. А если вспомнить, что при принятии решений из пяти голосов в АНО три принадлежат СО РАН, то фактически контроль над технопарком устанавливает Президиум Сибирского отделения.

Насколько Президиум сможет эффективно управлять инновационными проектами? Ведь Дмитрий Бенидиктович заявил, что АНО должно определять в том числе, может ли компания стать резидентом технопарка или нет. Смогут ли представители Академии «отделить агнцев от козлищ», будет ли это происходить по ясным формализованным критериям или, не дай Бог, непредвиденным образом все сведется к раздаче билетов в рай «для своих»? Ведь в Москве принято решение к концу 2007 года довести процент институтских площадей, сдаваемых в аренду, до нуля, и многим академовским фирмам придется искать себе новое помещение. Куда им пойти? У программистов и биотехнологов есть шанс приткнуться в технопарке, но возьмут ли туда всех?

Вообще государственное финансовое участие, скорее всего, будет состоять из двух компонентов: во-первых, это вложения в инфраструктуру (водопровод, канализация, тепло, электроэнергия), за которые девелоперская компания рассчитается с государством долей площадей, во-вторых, инвестиционный фонд для поддержки создаваемых технологических компаний. Как известно, Новосибирск проиграл конкурс на право ОЭЗ, однако федеральные власти в лице МЭРТ и лично Германа Грефа поддержали строительство технопарка. Ходят даже слухи о планируемых льготах на ввоз оборудования и, главное, о налоговых льготах (ЕСН и, возможно, НДС на экспорт). И если льготы – это прекрасное средство снизить издержки и увеличить конкурентоспособность наших компаний, то прямое вмешательство государства в такую хрупкую отрасль, как инновации, настораживает. Заявлено, что венчурные инвестиции (инвестиции в рисковые технологические проекты в рамках небольших компаний в надежде на долю от сверхприбыли) будут осуществляться государственным фондом. Однако возникает сакраментальный вопрос: а как же профилактика коррупции? За счет каких механизмов контроля может быть предотвращена опасность раздачи инвестиций «по своим»? К сожалению, пока внятного ответа на этот вопрос никто не дал.

А тут еще и мировой опыт. Как отмечал в интервью «Коммерсанту» в 2005 году Александр Малис, вице-президент «Корбины-Телеком», одной из ведущих телекоммуникационных компаний России: «…государственный венчурный фонд идет вразрез со всей мировой экономической практикой. Во всем мире существуют государственные инвестиционные фонды – они вкладывают деньги в проекты, отдача от которых возможна в долгосрочной перспективе, что не привлекает частных инвесторов. Государство по определению малоэффективный собственник, а в венчурном фонде, деятельность которого сопряжена со множеством рисков, эффективность такого управления сводится к нулю». Свою лепту внес в том же интервью Борис Овчинников, аналитик компании J’Son & Partners: «Государственное управление венчурными проектами менее эффективно, чем частный независимый менеджмент. К тому же прозрачность принятия решений об инвестициях, объективность подбора компаний и незаинтересованность представителей фонда в распределении средств под большим вопросом. Контроль за распределением средств из государственного фонда потребует больших издержек – они будут выше, чем в частном фонде».

В общем, все и так было понятно на пальцах даже простому обывателю, зато теперь то же самое прозвучало из уст авторитетных экспертов-профессионалов. Да, конечно, в странах с невысоким уровнем коррупции (например, Финляндия и США) государство участвовало в финансировании венчурного бизнеса, но и то по большей части через пенсионные фонды. В большинстве случаев государственное участие не только не становилось всепоглощающим, но и было опосредованным, через венчурных капиталистов. Последние сами ранее создавали подобные проекты и потому не понаслышке знакомы с нуждами венчурных предпринимателей. Задача венчурных капиталистов – опираясь на свои знания, умения и, главное, опыт, определить объекты для инвестиций и максимально способствовать развитию проинвестированных бизнесов. А теперь зададимся вопросом: сколько подобных специалистов среди российских чиновников и какой процент этих людей работает в госструктурах НСО и СО РАН? Очевидно, что сколько-нибудь значимое количество мы не наберем.

Определенную роль еще играют иностранные венчурные капиталисты, но их участие в России пренебрежимо мало: за прошлый год совокупный объем сделок составил 60-70 млн долларов, что на порядки меньше, чем в странах-лидерах мирового технологического рынка.

Что делать? Замкнутый круг. Как планируется его разомкнуть – пока неизвестно. В принципе этот вопрос можно попытаться решить через привлечение частного капитала, через максимальное поощрение частной инициативы, когда люди отвечают за результаты собственным кошельком, а потому вынуждены учиться, в отличие от чиновников, которые за конечный результат не отвечают практически никак. Однако совершенно понятно, насколько этот сценарий возможен в нашем случае, когда везде декларируется ведущая роль СО РАН и государства в целом. Боюсь, увы, пока он невозможен даже теоретически.


Артур ДАНИЛОВ.

P. S. Федеральные новости. Пока мы здесь ждем больших инвестиций из Москвы и даже для них карманы собираемся шить, творятся чудные дела. В номере «Ведомостей» от 17 февраля появилась замечательная статья о государственном венчурном фонде. Краткая выдержка: «На последующем заседании президиума Госсовета главной темой вновь оказался инвестфонд для IT. Министр информационных технологий и связи Леонид Рейман сказал, что «документы по созданию венчурного фонда подготовлены, но их никак не хочет согласовывать Минэкономразвития». «Мы настаиваем, чтобы инициатива шла от бизнеса», – перехватил микрофон у Реймана заместитель Грефа Андрей Шаронов. «Они бесконечно пишут замечания», – снова отвоевал микрофон Рейман. «Сделайте же фонд в конце концов», – не выдержал Путин. Шаронов не унимался: «Мы согласны, если управляющая компания фонда не будет зависеть от государства». Рейман безнадежно кивнул головой. Тогда Шаронов решил выяснить, какой фонд требует немедленно создать президент: «общий или отраслевой, айтишный». «Да мне все равно, только чтобы в этом году», – устало сказал Путин...» Да уж, с таким подходом к делу в верхах инвестиции в Академгородок мы вряд ли увидим – пока в Кремле все создадут и согласуют друг с другом, здешние пятиэтажки развалятся от ветхости. Так что надежда остается на системный и конструктивный подход «низов»: сумеют они решить проблему с источниками инвестиций и создать механизмы по предотвращению коррупции – значит, еще поборемся.



Назад